Обновления каталога
Компаний: 52

Агентство социальной информации (АСИ)

Сложные исследования полного цикла "под ключ"

MegaResearch

Найдем персональное решение для вашего бизнеса

Русопрос

Выявляем потребительские предпочтения ваших клиентов




Ржавый пояс

Ржавый пояс

Сохранят ли свою влиятельность вчерашние лидеры «постиндустриальной экономики»

Сравнивать нынешние времена с брежневскими 1970-ми уже стало общим местом. Гораздо интереснее посмотреть на ту же тему в более широком контексте и не ограничиваться местными реалиями. Дело в том, что текущая турбулентность финансовых рынков и проблемы огромных суверенных долгов ведущих западных стран тоже родом из 1970-х.

Предтечей разворачивающегося на глазах замедления мировой экономики была знаменитая стагфляция семидесятых: сочетание нулевого или почти нулевого роста с серьезными инфляционными процессами. Рецептом выхода из нее стало бесконтрольное наращивание долгов. С начала 1980-х в целях стимулирования экономики и потребительского спроса выдавались кредиты, которые не возвращались, а «рефинансировались». То есть, для обслуживания прежних долгов брались все новые и новые кредиты.
Итогом более чем тридцатилетнего хозяйствования в таком стиле стала ситуация, когда госдолг в Японии превысил 200% ВВП, в США – 100%, в Еврозоне – 90% (с прогнозом увеличения до 97% к концу года). История сделала полный круг, и проблемные, но разноцветные 1970-е снова весело подмигивают и дарят нам свою декадентскую ухмылку.

Пофигизм и стиль «диско»

Стоит вспомнить, что же это были за годы. Терроризм тогда был преимущественно не исламским, а своим доморощенным, европейским. Тон задавала ИРА, Ирландская Республиканская Армия, немецкая Фракция Красной армии и итальянские Красные бригады. На Сардинии, которая сейчас является символом гипергламура и берлускониевых любовных утех, в 1970-е еще похищали людей вполне в нашем северокавказском стиле и держали в подвале в ожидании выкупа.
Основным умонастроением на Западе была сочетание расслабухи от того, что ядерная война в ближайшие годы все-таки не начнется, – знаменитая «разрядка напряженности» 1970-х – с «усмешкой горькою обманутого сына над промотавшимся отцом». Имеется в виду, смена непрерывного экономического роста двух предыдущих десятилетий на многолетнюю стагнацию и неопределенность. Парадигма лине  йного прогресса дала тогда свой первый сбой.
В смысле ценностей получилась очень интересная и абсолютная уникальная эпоха элегантной буржуазности и легкого декаданса, выгодно отличающаяся от бунтарства немытых хиппи 60-х и унылой правильности яппи 80-х. Важно стало жить «здесь и сейчас», не планируя на последнем курсе университета, чем заняться на пенсии.
На Западе в 1970-е было весело (расцвет стиля «диско»), в меру страшненько (непрекращающиеся теракты собственного производства), без передоза депрессивненько (затянувшаяся стагнация и бесславный конец войны во Вьетнаме), но совсем-совсем небезысходно (СССР, основной исторический конкурент, начиная примерно с 1975 года, вступил в свой собственный деграданс, от которого так никогда уже не оправился). Все это породило славный экзистенциальный микс «большого легкого стиля 70-х», где правили решительный Бельмондо и нерешительный Пьер Ришар, Kiss и Queen, ABBA иBoney M, отложные воротники в стиле «апаш» и расклешенные брюки. Реклама взывала к милому буржуазному легкомыслию, короткому горизонту планирования и жуированию быстролетной жизнью.
Потом весь этот гедонизм и декаданс мощно «пролечили» рейганомикой и тетчеризмом. Навыдавали доступных кредитов. Яппи впряглись в деривативы. Креативный класс начал энергично обслуживать потребности виртуальной экономики. По прошествии трех десятилетий все оказались должны всем, да так, что и концов не найти. Все вернулось на круги своя, когда крокодил не ловится, а кокос и ВВП растет из рук вон плохо. Но веселиться по этому поводу хочется почему-то меньше, чем раньше.

«Японизация» Европы и Америки

Принципиальным отличием нынешнего slow down от тогдашнего является сужение исторической перспективы современной западной цивилизации. В 1970-е СССР деградировал масштабнее и безнадежнее, давая возможность Западу вдоволь насладиться своим шаловливым эпикурейством на фоне стагнации. Было осознание, что как ни декадентствуй, все равно, по сравнению с конкурентом все будет более-менее ничего. А застойный Советский Союз со своей цивилизацией бесформенных кроличьих шапок и серых драповых пальто, конечно же, был готов обзавидоваться этому упадническому многоцветью и продать душу дьяволу за видеомагнитофон и баночное пиво (по тем временам, надо признать, впечатляющий статус-символ).
Сейчас же цивилизационным соперником Запада является Китай, и все свидетельствует о том, что ему расти, а Западу умаляться. Предвосхищение горечи предстоящего похмелья несколько сдерживает порыв уйти в очередной декадентский загул. Хотя возникновение таких культурных явлений как Эми Уайнхаус свидетельствует о том, что социальный запрос на новый западный декаданс уже существует.
А Япония в этом стагнационном декадансе вовсю уже преуспела. Сейчас многие эксперты пророчат «японизацию» для США и Европы.
Дело в том, что Япония находится в состоянии нулевого роста два десятилетия подряд – все девяностые и все нулевые. Проблемы, которые в Америке и Европе удавалось долго заметать под ковер, в Японии всплыли на поверхность уже в самом начале 1990-х. Для борьбы с гигантским долгом японцы резали бюджетные расходы. Экономика от этого стагнировала, а долги взять под контроль все равно не удавалось. Получился замкнутый круг, которого сейчас так боятся в остальном западном мире. Что касается уровня жизни, когда-то одна из наиболее богатых стран мира за двадцать лет отсутствия экономического роста опустилась до совсем не впечатляющего уровня Франции (и во Франции, и в Японии ВВП на душу населения сейчас составляет $35 тыс.).
Зато пышным цветом расцвело японское аниме. У него долгая история, но своих вершин оно все-таки достигло за последние двадцать лет, когда скромные успехи японских менеджеров компенсировались буйством фантазии японских мультипликаторов. Да и само японское общество, прежде заточенное под корпоративное рабство восточного разлива, стало куда более расслабленным и многоцветным. По богатству красок молодежной субкультуры японские нулевые еще поспорят с европейскими 1970-ми. А проблему ослабления конкурентных позиций в современном мире японское общество воспринимает с истинно самурайским стоицизмом.
Среди японцев набирает силу точка зрения, что в ХХ веке ценой гигантского перенапряжения сил страна уже достигла абсолютного максимума. Расти дальше нет ни сил, ни желания. Все громче звучат голоса, что пора вернуться к ценностям, которые доминировали в обществе до реформ эпохи Мэйдзи (масштабные реформы второй половины XIX века, напоминающие реформаторскую деятельность Петра I в России). Ценности прогресса и глобализации отступают на второй план. Молодые японцы, получающие высшее образование, в массе своей, не желают учить английский язык. Исключение составляют только те, кто планирует работать в зарубежных подразделениях японских корпораций. Остальным, видимо, милее культурный изоляционизм и местное почвенничество.

От фатума не убежишь

Готовы ли Европа и Америка последовать примеру Японии? Хватит ли духу признать, что «караул устал»? И, вообще, как он будет выглядеть этот «Закат Европы», предвосхищенный когда-то Освальдом Шпенглером? (Точный перевод с немецкого названия знаменитой книги Шпенглера должен звучать как «Закат западного мира»).
Вряд ли здесь стоить ожидать того, что мы видели в России начала 1990-х – «немые города, пустые поезда» и заплеванные семечками подземные переходы. Как все это приблизительно будет выглядеть, скорее, можно проиллюстрировать на примере современной Португалии. Португалия ведь тоже пережила ситуацию «им расти, а мне умаляться». Когда-то владычица морей и обладательница половины колониального мира, она уступила пальму первенства на море сперва Голландии, а потом Англии. Империя, в которой никогда не заходило солнце, снова ужалось до клочка земли на Пиренеях по площади чуть больше Подмосковья.
Современный Лиссабон представляет собой уникальную смесь имперскости и провинциальности, пафосных монументов и сонной размеренности захолустного городка. Кажется, здесь прямо в воздухе разлита атмосфера sictransitgloriamundi. Зато трогательно, уютно, музейно и бесконечно ностальгично. Сама культура песен в популярном жанре фаду насквозь проникнута ностальгией по тем временам, «когда и мы были рысаками». Португальское слово «фаду» происходит от латинского фатума. Такой же музейно-нафталиновый фатум, не лишенный, однако, своего обаяния, видимо, скоро снизойдет и на весь западный мир. В первую очередь, на его охваченную бюрократическим склерозом европейскую часть. На сей раз, не веселое диско 1970-х, а что-то вроде медленного плаксивого фаду, похоже, станет его основным ритмом.

«Ржавый пояс» постиндустриальности и атлантида Лондонграда

А что же Россия? До недавнего времени вся «продвинутая публика» жила с ощущением неправильной жизни здесь, и правильной жизни там. «Уеду в Лондон я из этих мест», – таков был лейтмотив всех светских посиделок и интернет-дискуссий.
Кстати, о Лондоне и Великобритании. В Великобритании в структуре ВВП примерно 70% дает виртуальная деятельность лондонского Сити и примерно 30% – североморская нефть марки Brent. В отличие от немцев и французов, англичане от своей промышленности практически полностью избавились. Если шотландские сепаратисты таки выиграют предстоящий референдум о полной независимости, и североморский нефтяной шельф отойдет им, то англичане остаются с голой виртуальностью Сити. С учетом того, что сформировавшаяся за последние несколько десятилетий виртуальная экономика деривативов примет на себя основной удар разворачивающейся глобальной рецессии, совсем не исключено, что именно Лондону в перспективе ближайших 10-15 лет может выпасть судьба стать одним из наиболее депрессивных мегаполисов мира. И пойдет тогда сиятельный Лондонград другой, оффшорной России ко дну аки град Китеж.
Как когда-то в США сформировался «ржавый пояс» из заброшенных сталелитейных и машиностроительных заводов, так теперь по всему миру может сформироваться «ржавый пояс» не оправдавших возлагавшихся надежд основных очагов так называемой «постиндустриальной» экономики и девелоперского бума. Безработица в странах ЕС, а затем и США в обозримом будущем может достигнуть уровня 15-20%, то есть того уровня, который мы уже сейчас наблюдаем в Португалии, Испании и Греции.

Валить в Мумбай

Сейчас в России из десяти человек, заявляющих, что они готовы «валить отсюда», реальными возможностями уехать, исходя из востребованности их квалификаций в Европе/Северной Америке и состояния тамошнего рынка труда, обладают, максимум, один-два. Ведь, помимо намерения уехать здесь, нужно еще располагать и гарантиями быть принятым там. А с учетом тенденции к усугублению всех обозначившихся экономических проблем, с каждым годом эти гарантии будут становиться все более и более зыбкими. Года через три сможет уехать уже один из ста. И это будут носители воистину уникальных знаний и навыков. А, вот, многочисленные стада фрондирующих «менеджеров со знанием английского языка» из нашего псевдо-креативного класса вряд ли будут встречены с распростертыми объятиями. Своих, знаете ли, с избытком хватает.
Тем более, по категории «линейный менеджер со знанием английского» на мировой рынок труда своих кандидатов сотнями тысяч, а то и миллионами ежегодно выбрасывает Индия. Они будут и подешевле наших, и гораздо покладистее, и трудолюбивее. Попробуйте, с ними поконкурируйте! Миф про «глобальных русских», владевший умами российских «белых воротничков» последнюю пару лет, видимо, сам собой сойдет на нет.
То, что западная цивилизация постепенно впадает в предзакатную меланхолию, совершенно не будет означать, что в наших кривоколенных палестинах всегда будет светить солнце. В экономике нет прямой зависимости, что если у соседа дела плохи, то твои дела в таком случае обязательно пойдут на лад. Скорее, наоборот. Рецессия в западном мире, по идее, должна вести к снижению спроса на основные статьи российского экспорта – углеводороды и металлы. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, которые мы уже имели удовольствие наблюдать в 2009 году.
Но связи не столь линейны. Есть еще и политический фактор. Например, затяжная рецессия 1970-х совсем не располагала к высоким ценам на нефть. Однако, тогдашние политические пертурбации на Ближнем Востоке привели к их скачкообразному росту и фиксированию высокого уровня нефтяных цен на протяжении более чем десятилетия. И сейчас, пока не спадет напряженность вокруг иранской ядерной программы – а вариантов, как она может спасть, на горизонте как-то не просматривается – цены на нефть будут оставаться достаточно высокими.
Но даже при высоких ценах на нефть, в смысле ценностей вряд ли удастся вернуться к той эйфоричной национальной самодостаточности первой половины 2008 года, когда при ценах в $150 за баррель после очередной футбольно-хоккейной победы во всех дворах пьяненько скандировали: «Рос-с-сия!». Высокие цены на нефть вряд ли повлияют на сформировавшуюся матрицу ни-шатко-ни-валкости, когда корабли тонут, самолеты падают, шестеренки ржавого общественного механизма как-то крутятся, а такие национальные константы, как взяткоемкость чиновников, состояние дорог и IQ людей, с кем приходится иметь дело в повседневной жизни, остаются неизменными. Жить-то, в принципе, можно. И по деньгам нормально жить. Но, вот, по поводу качества такой жизни остается много вопросов.
Так что придется искать новые идеалы и ориентиры. Вот, только где? В ближайшее десятилетие тон в мировой экономике будут задавать Китай и Индия. И где-то лет эдак через пять вполне можно будет себе представить такой разговор московских хипстеров: «Пора валить из этой Рашки. В Мумбай нужно срочно ехать. В Мумбай. Самый актуальный город мира. Все, кто в тренде, уже там. А что? По рейтингу коррумпированности Россия находится на 143-е месте в мире, а Индия всего лишь на 95-м. Суды там понезависимей, блогеры поактивнее. Чего ж не поехать? Грязновато немного. Зато как трендово!»

Саспенс в парадигме прогресса: покупайте билеты в оба конца

Предстоящая эпоха slow down будет интересна крушением прежних клише и бенчмарков (типа «Лондон – это наше все»). Как и в 1970-е годы, будет временно отменена парадигма прогресса. Для России, например, в рекламе и брендинге уйдет тема противопоставления традиционного/ местечкового (читай «совкового») и продвинутого/ глобального (читай «западного»), занимавшая всю сердцевину ценностного пространства на протяжении последних 20 лет. А перед формированием альтернативных бенчмарков и возвеличиванием иных кумиров будет неизбежно некий период межвременья, саспенса, смысловой неопределенности, культурной и стилистической эклектики.
Будет ли весело? Зависит от тяжести кризисных явлений. Ведь, вместо ожидаемой Великой рецессии мир может накрыть и новая Великая депрессия. Поэтому «японизация» Запада далеко не самый худший вариант. Будет ли интересно? Однозначно да, поскольку масштаб происходящих социальных и экономических изменений, а также переоценки сложившихся ценностей воистину колоссален.
На самом деле, очень радует, когда всякого рода негативные пророчества, в конечном счете, все же не сбываются. Но, перед тем как отправиться в предстоящее увлекательное путешествие, лучше, на всякий случай, убедиться, что билет-то в оба конца, и что это не one way ticket to the blues.       
Первая публикация: e-xecutive.ru
Тэги:

Кол-во просмотров: 5660



Еще по теме

Разочарования и надежды

Разочарования и надежды

Что такое маркетинговые исследования на самом деле

Освобожденные исследования

Освобожденные исследования

Вслед за «Большими данными» (Big Data) должны появиться «маленькие» (small data), дело которых – объяснить возникшие новые вопросы

Pro и Contra

Pro и Contra

Могут ли российские бренды рассчитывать на более широкое представительство в BrandZ-100

Социо-медийный пузырь

Социо-медийный пузырь

Многочисленность фанатов бренда в социальных сетях – это следствие его успешности в оффлайне, а не средство ее достижения

Тайное становится явным

Тайное становится явным

При каких условиях нейротехнологии позволяют выявить скрытые ассоциации и реакции потребителей